Проблема выбора в условиях начала кровавых боёв в центре Киева, была для нас одной из центральных. У нас был нелёгкий выбор: остаться или уйти? Как отвечать на насилие со стороны силовых структур? Результаты этого выбора в некоторых случаях выбили меня из колеи очень надолго. Очень тяжелым обстоятельством была реакция дорогих для нас людей, которые переживали за нас и хотели, чтобы мы вернулись. Эта часть очерков посвящена событиям второй половины 18 февраля 2014 года, когда была объявлена так называемая «антитеррористическая операция».
***
Мы встретились с ещё одним другом-однокласником, Гошей, который являеться ультрасом ФК «Динамо». Он к нам присоединился. Отнесли лекарства в Дом Профсоюзов. Много раненых… Воют сирены машин скорой помощи.
Обстановка деморализировала. Меня охватывало то подавленое состояние, то неописуемая ярость. Я пожалел, что у меня нет никакого оружия. Голыми руками на огнестрел – самоубийство в чистом виде. Но стоим пока.
***
Тут один боец Самообороны крикнул, что нужны добровольцы для эвакуации Украинского дома. Мы тут же вызвались и пошли к нему по улице Костёльной. Было уже почти 17:00. МВД дало час перемирия, после чего будет проведена «операция».
Мы пришли в Украинский дом, спустившись по Владимирской горке:
– Что нужно делать?
– Прежде всего вынесите все лекарства и перевязочные материалы. Для «мусоров» не оставляйте ничего!
– Это всё?
– Нет. Когда с этим закончите, подберите всю возможную аммуницию и одеяла. Если у нас останется время – вынесите как можно больше документов.
Мы зашли сзади через выбитое стекло. Полный бардак… Все, кто проживал в Укрдоме, очевидно, ушли воевать и было некогда им вернуться за своими вещами. Всего в здании и возле него было не больше 50 человек. Начали грузить лекарства в мешки. Перед этим нам выдали резиновые перчатки, чтоб не оставлять отпечатков пальцев. Смели все медматериалы. Собираясь мы видели через стёкла строй «беркутов» в 50 метров от входа. К счастью, они не штурмовали здание.
Везде по зданию валялись брошеные армейские каски, респираторы, противогазы, документы. Тоже забрали. Всё это хозяйство вынесли на улицу сзади Укрдома.
У меня на руках были какие-то документы, в основном из общественного движения «Спільна справа».
– Что мне с этим делать?
– Что за документы?
– «Спільна справа».
– Сожги?
– Как?
– Возьми там «молотов», облей и сожги.
Через полминуты от них осталась только пылающая грудка пепла. А рядом жгли паспорта… Кто-то нашел целую пачку паспортов и их тоже сожгли. У меня даже была мысль отправить и свой паспорт в костёр. Но потом подумал: «А как мой труп потом будут опознавать?»…
В 17:50 со всеми пожитками мы смотались с Укрдома. Там оставались ещё колоссальные фонды музея истории Киева. Но их мы бы не эвакуировали. В начале седьмого вечера «Беркут» занял Украинский Дом. Некоторые фонды музея они размародёрили.
***
Время вышло. С минуты на минуту начнётся штурм. Встал вопрос: что делать? В конце-концов мы приняли решение идти на Михайловскую площадь. Нужно готовится к наиболее вероятному сценарию – отступлению с Майдана. 30 ноября, во время разгона студенческого Майдана, Михайловский собор уже служил пристанищем для тех, кому удалось вырватся из рук избивающих. У меня не было иллюзий насчёт того, что на этот раз собор не будут штурмовать. Будут. Поэтому было решено идти туда и готовить новый оборонительный рубеж там, на подступах.
Я даже не думал тогда о том, что мы можем победить. «Мусора» были организованы и вооружены до зубов. А у нас – какой-то сброд «махновцев» с камнями и дубьём. Закономерно, что мы должны были проиграть. Мы могли уйти сразу… но нет, не могли. Мы хотели бороться, пока живы или пока не свалимся от усталости. Речь была о том, чтобы за наши жизни «мусора» заплатили дорого… и попытаться помочь тем, кому сможем помочь.
Сбросили с себя лыжные шлемы, респираторы и очки. Все равно против огнестрела это не поможет.
Пришли на Михайловскую. Наше решение оказалось правильным. Там находилось всего пара-тройка десятков бойцов Самообороны и ещё где-то столько же цивилов. Решили провести разведку по боковой улице Трёхсвятительской. Через 100 метров мы увидели вдалеке строй со щитами. «Мусора» уже там.
Пишу Жене, чтобы меня принял, в случае если что-то пойдёт не так. Не хотел маму подставлять, если б за мной «пришли». Я ведь не знаю, что «они» знают. Женя дал добро. А пока, возвращаемся.
Уже почти дойдя до Михайловской мы увидели вдалеке колонну из каких-то микроавтобусов. Когда они на полной скорости въехали на площадь и начали нестись дальше, бойцы Самообороны начали бить камнями стёкла. И тут… из окон гражданских белых автобусов (!) с гражданскими номерами (!!) высунулись стволы автоматов Калашникова (!!!) и руки с желтыми повязками (!!!!). Боже… Мы отбежали в сторону. Не знали тогда, что это за отморозки, вдруг подстрелят… Уехали…
Потом оказалось что это была сбушная «Альфа», которая сожгла Дом Профсоюзов с людьми, которые не смогли вырваться…
***
Со стороны Майдана снова разрывы и выстрелы. Штурм начался! Нужно заблокировать проезд на площадь! Ставим в линию шины, переворачиваем мусорники и забиваем их под завязку брущаткой. Ребята нашли какие-то длинные палки с втыкнутыми длинными гвоздями. Звучит наивный вопрос: «У кого есть пласкогубцы?!». Ни у кого не оказалось. Равняем гвозди вручную. Хорошие гвозди, блин! Еле разгибаются. Долго долбались с ними, но разравняли. Ложим палки перед барикадами. Надеемся, что они пробьют шины тех, кто попытается проехать на площадь.
Продолжаем дальше разбирать брущатку. Меньше чем через час площадь была опоясана солидной оборонительной линией, через которую ни одна машина не проедет.
***
Невдалеке мы видим, как за барикадой запарковался какой-то микроавтобус. Не вижу, что там написано. К нам с Тошей и Гошей подходит парочка бойцов:
– Ребята, нужно проверить этот бус. Пишет, что это телевидение. Но а вдруг это «не то телевидение»[1]. Идём проверять.
– Конечно.
– Одеваем маски.
Напяливаем шарфы и идём к автобусу:
– Здравствуйте. Отделение Самообороны Майдана. Не могли бы Вы показать журналистские удостоверения.
– Ой, вы извините, извините, мы снимаем. Позже…
При этом двое человек действительно достают профессиональные видеокамеры и делают вид, что снимают.
Немного отходим. Говорю:
– Ну мы ж не будем их (нецензурщина) за это. Нужно проверить ещё раз.
– Нужно найти какого-то журналиста, чтоб поговорил…
Тут как раз замечаю одного человека, у которого на шее висит удостоверение агентства «Рейтерс». Подхожу к нему:
– Здравствуйте. Вы из агентства «Рейтерс»?
– Да. А в чём дело?
– Понимаете, тут одна проблема. Там (показываю на микроавтобус) стоят Ваши, возможно, коллеги. Но они отказываются нам представляться. Не могли бы Вы поговорить с ними и спросить, откуда они? Это очень важно для безопасности всех людей, кто сейчас на площади.
– Конечно, поговорю.
Через минуту он возвращается и говорит, что они из канала «Россия-1». Мы взрываемся хохотом:
– (нецензурщина) твою (нецензурщина)! Можна передать привет этому (нецензурщина) Диме Киселёву!
Ладно. Пускай работают. Мы уважаем свободу слова…
***
18-19 февраля 2014 года Киев был разделён, условно, на три зоны. Первая – «красная», где были наши позиции (Майдан, часть Крещатика, Костёльная, Михайловская площадь и улица). Вторая – «синяя», где точно были позиции «мусоров» и «титушек» (часть Крещатика, Институтская, Мариинка, Грушевского, Трёхсвятительская). Остальные 90-95 % города была «серой зоной» где наших не было точно и неизвестно, было ли там безопасно, или же и там наши противники. В эту зону мы и сунулись. И чуть не открыли новый фронт боёв и не погибли… Об этом мне писать сложнее всего… И об этом почти никто не помнит
19:40. Мы только решили проблему с микроавтобусом и решили сделать перекур. И тут со стороны улицы Большой Житомирской к нам подходит боец Самообороны. Сбитого телосложения, а по манере говорить я его принял за командира.
– ВНИМАНИЕ! В 300 метрах отсюда (перекрёсток Владимирской и Большой Житомирской) стоит пост ГАИ. 2 машины и десяток гаишников. Они полностью заблокировали перекрёсток и «скорые» с гражданскими машинами не могут проехать, чтобы забрать раненых с Майдана. Наша задача: уничтожить этот пост!
Так буднично это прозвучало… Вокруг командира собралось 20-30 человек. Один из бойцов Самообороны:
– Не надо! Опозиция пошла на переговоры! Это будет провокация!
Вот это новости! Я не выдержал:
– (нецензурщина) на переговоры! ТАМ ЛЮДЕЙ УБИВАЮТ И КАЛЕЧАТ, (нецензурщина)! Пошли, надерём им (нецензурщина!).
Командир: – Кто ещё пойдёт?
Тоша: – Я пойду.
Гоша: – Я тоже.
К нам присоединилось ещё двое таких же как мы, в гражданском, и ещё пять бойцов Самообороны (включая командира). Вооружаемся. Бойцы взяли по одному, по два «молотовых». Мы (те, кто в цивильном) взяли по дубью.
Постановка боевой задачи. Автор – второй слева с сигаретой (примерно 19:40)
Когда я взял в руки палку, то ощутил в руках какую-то колоссальную силу. И ненависть, которой никогда в жизни не было. Я подумал, что если я нанесу первый удар, меня уже не остановить… даже, если «мусора» захотят сдаться нам в плен…
Мы до самого последнего момента не хотели никого убивать. Ни «мусоров», ни Януковича. Но теперь они нас хотят расстрелять. И они это сделают, у них все возможности. Но перед этим мы их будем тоже мочить. Они нас назвали «террами»? Значит они сами пожалеют о том, что нам предложили. Любой, кто одет в эту ненавистную форму для нас враг. И не потенциальный, а вполне реальный враг…
– Группа вперёд!
Гасим табак, одеваем маски. Да, пошли! Положим всех!
…Шли мы молча. Только один раз тишину нарушил командир:
– У кого есть зажигалка?
Про себя подумал: «Бойцы хреновы, даже зажигалки нет». Отвечаю:
– У меня есть. Хорошая.
– Будь рядом со мной. Когда я отдам приказ – поджигай!
– Принято, командир.
Становлюсь рядом.
Город мёртв. Дьявольский синий свет «мигалки» прожигает нас снаружи, а ярость уничтожает то, что осталось, изнутри. Только мысль: «Вперёд! Крушить, крушить, крушить!».
Мы уже хорошо видим две машины гаишников. Перекрёсток запечатан наглухо. 2-3 силуэта стоят рядом с ними, все остальные – внутри. Начинаем растягиватся широкой цепью по ширине улицы. Слева от меня командир, справа – мои друзья. Достаю зажигалку. «Мусора» нас видят и начинают выходить из машин. Они, по-моему, не понимают, кто к ним идёт… 40 метров:
– Поджигай!
Два чирка зажигалки. Пламя осветило улицу. И тут… страшный звук матюгальника:
– ЕЩЁ ОДИН ШАГ И МЫ СТРЕЛЯЕМ НА ПОРАЖЕНИЕ!!!
Все 10 гайцев достали пистолеты и нацелили прямо на нас. Мы почти все остановились, не понятно почему. Командир и его друг прошли ещё несколько шагов и тоже стали.
Странное ощущение, стоять напротив отряда, который может в любой момент стать расстрельной командой… Говорят, что перед лицом смерти вся жизнь пролетает перед глазами. Некоторые, что думают о загробной жизни. Может, у некоторых это и так. Но у нас этой пафосной фигни не было. У меня вообще ничего не было. Пропало всё: не было ни страха, ни храбрости. Даже ненависть исчезла. НИЧЕГО НЕ БЫЛО! Ни одной мысли в голове… Будто все эмоции высосали. Осталась только моя оболочка с дубинкой, сжатой в руке. И товарищи, которые рядом… Слепящий синий свет… Больше ничего…
Я не знаю, сколько времени я был в этом состоянии… Пришел в себя от того, что я орал абсолютно чужим голосом:
– (Нецензурщина) на (нецензурщина), (нецензурщина)!! МЫ ВАС ЗАКОПАЕМ!!!
– НЕ ПРОВОЦИРУЙТЕ НА КОНФЛИКТ, МЫ БУДЕМ СТРЕЛЯТЬ!!!
– ПОШЛИ НА (нецензурщина)!!!
– (неразборчиво)…
– Я СКАЗАЛ, ПОШЛИ НА (нецензурщина), (нецензурщина)!!!
Какой-то боец Самообороны нас всех оттягивает в укрытие к сигаретному киоску. Продавщица прожегом выскочила из него и убежала.
– Ребята, они будут стрелять. В укрытие!
– А что командир?
– (Нецензурщина) на него! К бою товсь!
Противостояние. Владимирская/Большая Житомирская (19:45-19:50)
Готовлю зажигалку, чтобы поджечь остальные «молотовы»… Кто первый: они выстрелят или командир бросит? Игра нервов дьявольская! Если начнётся – в атаку!
– УХОДИТЕ!
– МЫ УЙДЁМ, НО ЧТОБЫ ВЫ ТОЖЕ УШЛИ!
– УШЛИ НА МИХАЙЛОВСКУЮ ПЛОЩАДЬ!!! НЕ ВХОДИМ В КОНФЛИКТ!!
– ВСЕХ УБЬЁМ!
– НЕ ПРОВОЦИРУЙТЕ!
– (Нецензурщина)!
На всю эту какофонию начал собиратся народ. Начали кричать:
– Ви що, с оружиєм, чи шо? Е-е, даїшники, ви шо с оружиєм чи шо?
– Я ГОВОРЮ НЕ ВХОДИМ В КОНФЛИКТ (неразборчиво)!!! РЕБЯТА, НЕ ВХОДИТЕ В КОНФЛИКТ, МЫ СТОИМ И НЕ НАРУШАЕМ ВАШИ ПРАВА!!!
– ПРИБЕРІТЬ ЗБРОЮ!!! Зброю приберіть! ПРИБЕРІТЬ ЗБРОЮ!!!
Цивилы встали между гайцами и нами.
– ОТОШЛИ ОТ СЕКТОРОВ (обстрела?)! ГРАЖДАНСКИЕ, НЕМЕДЛЕННО ОТОШЛИ ОТ СЕКТОРОВ!!!
– ЛЮДИ, НЕ БУДЬТЕ БАЙДУЖИМИ! У НИХ ВОГНЕПАЛЬНА ЗБРОЯ, ВОНИ НЕ МАЮТЬ ПРАВО ЦЬОГО РОБИТИ!!
– Ми вас знімаємо. Майте на увазі!
– ВИ ВСІХ НАС БУДЕТЕ СТРІЛЯТИ?!!
– ОПОМНИТЕСЬ, ОПОМНИТЕСЬ, ЛЮДИ!!!
– ЗГЛЯНЬТЕСЯ!!! МИ УКРАЇНЦІ!!!
– У НИХ БИТЫ И МОЛОТОВЫ, ЭТО ОРУЖИЕ!!!
– ВЫ ЧТО ОХРЕНЕЛИ, А?! ВЫ ЧТО, ВООБЩЕ ОБОРЗЕЛИ?! ТВАРИ! У ВАС ПИСТОЛЕТЫ В РУКАХ!! ВАС ЖЕ БУДУТ РАЗРЫВАТЬ ВЕДЬ НА ЧАСТИ!! ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?!!
Командир гасит «молотов». Нам не нужны гражданские жертвы. Слишком плотно обступили пост ГАИ. Командир поста уже поблажливее:
– Громадяни, не входіть в конфлікт. Ну ви почуйте…
Начали сближаться. Мать честная, сколько народу. Больше 200. 5 минут назад никого не было!
– Прибираємо автомобілі! Прибираємо автомобілі!
Грузятся в машины. Толпа скандирует «ГАНЬБА! ГАНЬБА! ГАНЬБА!» «МИШІ!». Гаишники отвечают: «Отъезжаем! Отъезжаем».
– СЛАВА УКРАЇНІ!
– ГЕРОЯМ СЛАВА!
– ВОТ ТАК ДЕРЖАТЬ ВСЕ ПЕРЕКРЁСТКИ!
Пост убран. Раненых и убитых нет. Мы открыли «дорогу жизни» на пару часов, чуть не погибнув… И мы могли положить их… А когда они отъехали, я пожалел, что всё закончилось мирно.
Именно тогда я погиб, когда я пожелал гибели других любой ценой… Уже намного позже я это осознал…
***
Решили попить чайку в кафе. Дебилы… А если бы вместо гайцов на перекрёсток прибыл бы автобус с вооружёнными до зубов командой киллеров из «Беркута»? Вот так просто, пошли в кафе пить чай. Перед входом мы втроём оставили своё дубьё и зашли внутрь. Только тогда ко мне начало приходить осознание того, что только что произошло: «Барикаду строили, (нецензурщина)!».
Сели, заказали чайник чёрного чая. Когда я себе наливал, увидел, что рука начинает сильно дрожать… что за фигня?
На «плазме» показывали «5-й канал». Были какие-то помехи. Но даже через них мы видели, что к Майдану подъезжает БТР. Тут же вспомнил его тактико-технические характеристики, а конкретно – пулемёт калибра 14,5 мм. Он же головы и конечности отрывает начисто…
– Так! Допиваем быстрее. Времени мало!!!
Допиваем и расплачиваемся. Возвращаемся на площадь.
Народу заметно прибавилось. Может быть, это те же, кто был на перекрёстке. Надо укрепить Михайловскую улицу. Кто-то из бойцов Самообороны сообщил, что чуть ниже есть какая-то стройка, где можно взять материалы для постройки барикады. Направились туда. Видим здоровые металические ворота двухсекционные. «Выламывать!»
Взяли. Но тяжелые, зараза! Руки обрываются… Едва пронесли вчетвером 100 метров и положили.
– Нужны люди! Мы эту фигню не донесём! 4 или 6 людей надо!
Через минуту приходит 6 человек. «Взяли!». С криками и матюками мы донесли к верху Михайловской улицы. Там уже набросали невысокую барикаду из камней и мусорных баков. Возвращаемся за другой секцией ворот. Приносим и упираем штырями вниз, в сторону Майдана, с таким расчётом, чтобы бронетехнике было сложно проехать вверх…
Нужны бетонные блоки! Люди начали выламывать тротуар и ставить перед барикадой. Зашли с той же группой парней в какой-то внутренний двор с детской площадкой. Начали заниматся откровенным вандализмом – выламывать здоровые камни и нести к барикаде… Но тяжелые… зараза. Кто-то из нас смекнул и решил выломать небольшую секцию металического заборчика и приспособить её под носилки. Нести стало намного легче. Через 30-40 минут на Михайловской улице выросла внушительная линия, через которую БТР не сможет просто-так проехать. Мы оставили только один небольшой проезд для «скорых» и граждаских машин.
***
К началу 10-го вечера я начал сильно подуставать. Снова взял дубинку и присоединился к бойцам Самообороны, которые регулировали движение возле барикады. Система была такая, что почти все гражданские машины ехали безпрепятственно. Микроавтобусы я останавливал, а бойцы его проверяли на наличие подозрительных личностей или опасных материалов (взрывчатка, автоматическое оружие). «Скорые» проезжали в первую очередь.
Открытая «дорога жизни» дала себе знать очень быстро. Постоянно были слышны сирены… Вот… одна сирена удалялась и тут же сирена приближалась. «Скорые» ездили где-то каждые полминуты-минуту… Но всегда у меня была тревожность: «А вдруг эта сирена не от скорой, а от штурмовой группы?». К счастью, она не оправдалась.
Мне оставалось только махать палкой, как бы говоря: «ДАВАЙ, ПОШЕЛ, ПОШЕЛ!!!». Я тогда примерно прикидывал, что внутри этих машин творилось, но не мог предположить, что туда грузили по 7, а то и по 10 человек. В одну повозку с очень страшными ранениями…
Мажоры… они всегда мажоры, даже во время боёв. Не один раз была ситуация… Вот, подъезжает какая-то дорогая «тачила» к барикаде. И за ней едет «скорая» к Майдану или из Майдана с включеной сиреной. Делаю знак рукой:
– СТОЯТЬ! Пропустить «скорую»!
Начинает лезть впереди санитаров…
– Я сказал: СТОЯТЬ, СТЕРВА!
Все равно пытается обогнать…
– ДАЙ ДОРОГУ, (нецензурщина)!
Я уже порываюсь подойти к двери водителя, вышвырнуть его и урыть на месте! Стучу рукой по стеклу…
– Что вы мне показываете свои «корочки»?! У нас тут война! Идите на (нецензурщина) со своими корочками! (нецензурщина) отсюда!
Я никого из них не пропустил впереди «скорой»… Неужели им в самом деле всё равно, что творится в 200 метров от них?…
***
В 10 вечера я начал ощущать, что не могу уже поднять даже одну несчастную брущатку. Когда примерно прикинул, сколько времени я здесь провёл, то удивился, как я ещё стою на ногах? По моим обоим друзьям тоже было видно, что они работают на последнем издыхании. Собираю их и говорю:
– Идём на Подол по Андреевскому и попытаемся как-то добраться по «точкам». Я буду впереди, остальные – за мной.
– А дальше что?
– Не знаю пока. Хоть и надежды мало, но авось, это всё не закончится сегодня.
Мне было тяжело это говорить… Про себя я думал тоже, что и товарищи – это последний день. Но ещё немного и мы свалимся с ног и даже не сможем поднять ни один камень. Мы просто превратимся в обузу для остальных. А что делать завтра – обсудим утром. Всё…
… Идём колонной по одному по улицам города, который гибнет. Мы не спешим, даже не потому что устали. Каждое здание, каждый двор моего родного города может таить опасность для жизни. За каждым поворотом осторожно выглядывал за угол. Впервые за 21 год я боялся ходить по родным улицам…
Дошли до Контракта, пытаемся выцепить такси. Какая на фиг солидарность? Таксисты быстро смекают, как заработать на катастрофах. Все хотят 350-400 гривен за тот маршрут, который нам нужен. Только один таксист предложил 150. Садимся.
Прощаемся с Гошей. Так не хочется его отпускать… Хочется крикнуть: «Стой! Не уходи! Тебя убъют!». Но он уходит, хотя и оглядывается на нашу машину.
Едем по набережной Днепра. Я слышу этот противный запах горелой резины через машину… и… я замечаю… у меня начинают дрожать руки, а правый глаз начинает самопроизвольно дёргаться, а зубы стучат так больно друг о друга… Боже, да что со мной такое…
Пост в боевой готовности. Владимирская/Большая Житомирская (примерно 19:45-19:50)
P. S. Третья часть рассказов будет описывать события 19-20 февраля.
